У каждого, наверное, есть своя Мария, Дульсинея или Пенелопа, которая нравится несмотря ни на что и неизвестно почему?! Хотя и любить-то ее совершенно не за что, потому как весьма ограниченная особа и с претензиями, но ведь так и тянет почему-то высказать ей все, что ты думаешь?!!
«Мне все ясно», – любит повторять она, стоит только заявиться к ней за полночь с побитой физиономией...

А чего ясно-то, чего? Мне лично ничего не ясно, а скорее, наоборот:
– Мильон терзаний – вот как это называется, – остается ей возразить, – сомнения обуяли, неудовлетворенность неэстетическим несовершенством этого бренного мира доконала?!!
– Опять, что ли, с Барахолкиным повздорили?
– Это нечто гамлетовское, как ты понимаешь, и этот обормот здесь совершенно ни при чем, – возразил я.
Опять спорили, вздорили и окончательно переругались.
– Ну, врезал я этому… потому что не выдержал: кто, в конце концов, я, и кто он?! Я – создатель нравственных ценностей, литератор от Бога, а он – мерзкий прохиндей, мелкий жулик и беспринципная тварь! В то время как я стремлюсь к совершенству (путь к которому лежит, как известно, через страдания), этот проныра норовит чего-нибудь слямзить из моей творческой лаборатории и опубликовать под своим именем.
– И как ты мог до такого додуматься?! – удивилась она – Впрочем, чего здесь удивительного? И так все ясно!
- А что, разве это не так?! В то время как мне, что называется, море по колено, этот гаденыш норовит к кому надо подлизаться. Чтобы прошмыгнуть в чужую парилку со своим веником.
– Так вот, значит, где вы спорили? Тогда почему ты такой неумытый? – спросила она.
– Потому что мне противно мыться с теми, кто ничего не понимает в литературе и стремится использовать искусство как средство для достижения своих корыстных целей.
– Все ясно, – сказала она.
– А чего ясно?! Плюнул я на это безобразие и ушел, да заодно врезал этому... Так он вместо того, чтобы воспринять это как должное, погнался за мной с явным намерением отомстить. Голый выскочил на улицу, прикрываясь шайкой, а потом попытался надеть мне ее на голову. Но поскользнулся и упал. Так ему и надо – не будет в следующий раз реагировать подобным образом на принципиальную критику.
– Все ясно, – сказала она.
– И почему я всегда со всеми не согласен?! Наверное, потому что все самое лучшее заключено в отдельной личности, а все остальное размазано, навалено в кучу, разбросано и раскидано?! – продолжал я рассуждать сам с собой.
– Опять, значит, остался в гордом одиночестве, – догадалась она.
– А как можно мыться с такими! Они там все спелись, снюхались. Переплелись. Пере…
– Все ясно, – сказала она, протягивая мне полотенце.
И действительно, что тут неясного?

Смотрите: Баня (рассказ)