Гималайского медвежонка, которого люди не мудрствуя лукаво назвали Мишей, ожидала вроде бы обычная судьба пленника. "Поймали" его в кабине лесовоза, и шофер рассказал казачьему патрулю, как-то выехавшему зимой поохранять под Тернеем мать-природу, что он, в свою очередь, спас медвежонка от неминуемой смерти. Одно из спиленных на лесосеке деревьев оказалось с дуплом. Из дупла, как только заработала пила, сиганула медведица и бросилась на людей. Спасая свои жизни, лесорубы вынуждены были застрелить озверевшее животное. Выходит, что вместе с пилами люди брали на деляну и оружие. Медвежонка величиной с варежку решились спасти: подкормить и выпустить в лес. Конечно, звереныша откормили. Вот только вряд ли попал бы он снова в тайгу.

Как рассказывал Борис Литвинов, заместитель начальника хорошо известной в крае специализированной оперативной инспекции "Тигр", в Приморье расцвел новый вид бизнеса: отлов и откорм медвежат, как бурых, так и гималайских, для последующей продажи в основном в Китай и, разумеется, контрабандно. Особое внимание к гималайскому медведю - из-за красивой шкуры. А в общем, и бурый, и белогрудый "дают" знаменитую желчь, сало и другие дериваты - высушенные лапы, клыки, когти, черепа. Мясо, правда, нынче употребляется с опаской из-за боязни заразиться трихинеллезом. Так что и нашего гималайца скорее всего, ожидал бы такой "стандартный" конец. Но тут конфискованного медвежонка взял к себе на жительство один из тернейских казаков, работник департамента сельского хозяйства Николай Новойдарский.

Миша - друг Ромы

С зимы до глубокой осени с медвежонком Мишей занимался в основном старший из детей казака - шестиклассник Роман. Папе было не до того, а мама побаивалась зверя, да и дел у нее по дому хоть отбавляй, так что получилось, что Рома один и кормил лесного дружка, и гулять водил, и даже рыбачил с ним на реке. И в конце концов Миша подходил исключительно к Ромке и прятался в сарае не только от чужих людей, но и от родителей своего малолетнего воспитателя.

И все же ближе к осени Новойдарский-отец забеспокоился, видя, как матереет, наливается весом и силой медвежонок: не дай бог, проявит он все-таки любопытство к незнакомым людям, к тем же соседям. В общем, вырос Миша из забавного "игрушечного" возраста, и нужны были ему более серьезные твердые руки. Новойдарский обратился к Евгению Смирнову, сотруднику Сихотэ-Алинского заповедника, известному тигроведу, с просьбой помочь определить судьбу медвежонка. Ученый, в свою очередь, предложил приютить зверя в недавно открытом реабилитационном медвежьем центре при Уссурийском заповеднике. Там отказали - число мест в центре ограниченное, а желающие сдать медвежат приезжают едва ли не из всех районов Приморья - вот как развернулось кампания по отлову гималайских и бурых косолапых в Уссурийской тайге!

Возможно, взял бы медвежонка на свою реабилитационную базу Владимир Круглов под Хабаровском (насколько известно, он никому не отказывал в подобных просьбах), но туда и звонить не стали, так как из Тернея до кругловского питомника аж 800 км - одного горючего сколько сожжешь. Определили в итоге медведя Мишу на ферму под Пластуном, к Юрию Кожевникову. И как потом рассказывал старый хозяин Миши, спит зверь в специально подготовленном месте. Как-то ездил отец с Ромой на ферму, и Миша узнал сына, обнимал его и урчал довольный встречей. А так медведь по-прежнему ни к кому не подходит, избегает посторонних людей. Весной зверя намеревались выпустить на волю, может быть, и с ошейником, если захотят американцы, работающие вместе с российскими учеными по специальному "медвежьему" проекту. Но тут еще один медвежий малыш "привязался" к этой истории.

Гималайка Люся

Оказывается, был в Тернее на руках и другой спасенный из браконьерских лап гималаец, точнее гималайка. Председатель местного охотобщества Владимир Величко держал до зимы на подворье крошку медведицу. И Люся, как назвали белогрудку, тоже до поры до времени была интересна и необременительна для семьи, пока не подросла и, избаловавшись играми и готовой едой, не стала практически неуправляемой. Тогда Величко вывез Люсю на таежный кордон, где она, по словам его, благополучно проспала всю зиму в подвале, иногда просыпаясь и требуя еды.

Наконец весной окончательно оставив спячку, гималайка едва не устроила погром на кордоне, после чего ее тоже вывезли на ферму Кожевникова. Тогда решили обоих полуторагодовалых медвежат выпустить парой в лес. По замыслу экспериментаторов, зверям вместе будет значительно легче выжить. К сожалению, коллектива из медвежат не получилось. Они "разругались" и, по сведениям работников фермы, а также владельцев дачных участков под Пластуном, обретались в долине Куналейки, притока Джигитовки, каждый сам по себе. Уже в конце мая-начале июня из-под Пластуна стала поступать информация, что медвежата выслеживают рыбаков и вообще ведут себя агрессивно. И вот в июле стало известно что медвежонка Мишу убили при очередной попытке нашкодить на чьей-то даче. При этом не только убили, но и съели. А каких-либо подробностей узнать не удалось - работники милиции по "факту убийства" медвежонка ничего не сообщили, да и районный охотовед не обладает конкретными сведениями о судьбе зверя.

Примерно в это же время убили еще одного белогрудого медвежонка, зимовавшего прямо в одной из квартир в Пластуне, прикованного цепью к отопительной батарее. Зверь подрос и обрел достаточно силы, чтобы в буквальном смысле сорваться с цепи и начать громить квартиру. Перепуганным хозяевам ничего не оставалось, как застрелить медвежонка.

Медведю нужна берлога

Неудивительно, что покойный Мишка после жизни на ферме постоянно пытался прибиться к людям. За что и поплатился. Впрочем, на ферме медвежонок жил, можно сказать, свободно. Мишу поместили зимовать в небольшой комнате с бетонными стенами и цементным полом, на который положили небольшую бочку и сверху бросили охапку сена. Если бы этим сеном набили все помещение, чтобы медведь мог устроить в сухой траве подобие берлоги, возможно, зверь и залег бы в долгую спячку. Медведю мешала спать полная освещенность бетонного сарая, поскольку в нем были огромные окна. Жаль, что никто из любителей природы не удосужился проконсультироваться у тех же ученых-медвежатников из заповедника насчет устройства берлоги.

Немудрено, что Миша довольно скоро перебрался в котельную. Там было тепло, а в прибитом к стене на высоте двух метров пустом баке из-под воды, куда он натаскал мешки, одежду рабочих, было к тому же и темно. Медвежонок часто просыпался и немедленно бежал к людям, прося у них есть. Затем он разузнал, где находится кухня, и стал наведываться туда. Наевшись, он валился на спину, ожидая очередной порции почесывания забавлявшихся со зверем фермеров. Миша не пропускал ни одного человека с сумкой или мешком. Его несколько раз пытались отучить палкой от такого контроля. Миша однажды ответил тем, что укусил работника фермы.

Друг юных археологов

Гималайка Люся оказалась еще агрессивнее своего лесного собрата. И с ней пришлось разговаривать на языке силы. Так что когда медведи ушли в тайгу и уже не возвращались, на ферме вздохнули спокойно. Но тем не менее никто не желал гибели медвежат. Надежды на то, что хотя бы Люся начнет самостоятельную жизнь, тоже не оправдались. У нее, как и у Миши, не было никаких навыков жизни в тайге. Не надо также забывать, что в природе медвежий подрост несколько лет опекает медведица.

Белогрудка очень скоро нашла покровителей из школьного археологического отряда, ведущего недалеко от фермы раскопки городища. Дети есть дети! Они покормили Люсю раза два, а затем она уже регулярно, чуть ли не через день, стала наведываться к юным археологам за дармовой пищей. Нельзя сказать, что у ребят, живущих и работающих на свежем воздухе, было достаточно еды даже для самих себя. Денег на питание, как сообщила руководитель экспедиции профессор Института истории, археологии и этнографии ДВО РАН Ольга Дьякова, у них в обрез. Так что визиты гималайки не просто были накладны, но и опасны. Недокормленный полуторагодовалый звереныш ведет себя крайне агрессивно.

Известно, что медведи хорошо запоминают своих обидчиков. Ольга Дьякова рассказала, как неожиданно Люся бросилась и крепко врезала лапой одному из работников фермы, заглянувшему в лагерь к археологам. Оказывается, этот человек однажды ударил медведя палкой. Чтобы избежать возможного конфликта между детьми и медведицей, Ольга Дьякова обратилась в Сихотэ-Алинский заповедник, предложив переселить Люсю куда-нибудь подальше от лагеря археологической экспедиции. Однако гималайка оказалась настолько умна, что не показывалась в лагере, пока в нем находились ученые из группы, работающей по медвежьему проекту. Стоило им уехать, как Люся появилась у лагерной кухни.

О том, как печально заканчиваются домашние эксперименты с медвежатами, писали немало. И все же год за годом зверят забирают из тайги под любым предлогом. В основном для забав или с целью продажи. Кстати, и Величко, и Новойдарскому предлагали продать малышей. Они отвергли заманчивые предложения. Хозяева Миши и Люси преследовали благие цели, давая шанс своим пленникам остаться не только в живых, но и вновь обрести родную таежную жизнь. Но добро оказалось наказуемо. Причем наказаны оказались наши "братья меньшие". А что же люди? Николай Новойдарский говорит, что он в жизни теперь не возьмет медвежонка на воспитание, с какую бы варежку размером он ни был. Дай бог, чтобы этот пример оказался показательным для всех желающих опекать "лесных сирот" в будущем.